Старый утюг на угле и фотография – это все, что осталось на память родным от знаменитой разведчицы из Костополя, которая предупредила о подготовке покушения на лидеров государств антигитлеровской коалиции: Сталина, Рузвельта и Черчилля.

На страницах Костопольской районной газеты “Віче Костопільщини” неоднократно печатались материалы об одной из самый успешных женщин-разведчиц Второй мировой войны Марии (Майе) Микоте. Тем не менее более шестидесяти лет ни один из членов ее семьи не отваживался дать хотя бы небольшое интервью для средств массовой информации. На то были весомые причины.

Мне очень приятно, что я оказался первым и единственным журналистом, которому согласился рассказать горькую правду жизни родной брат знаменитой разведчицы Иван Макарович Микота. Мы встретились с ним накануне трагической даты – 65-ой годовщины со дня гибели легендарных разведчиц Марии Микоты и Лидии Лисовской.

- Если бы не ваши статьи и книги, в которых идет речь о моих сестрах, я бы и дальше молчал, - говорит Иван Макарович, зажигая сигарету. Но, наверное, пришла пора рассказать. После того, как в октябре 1944 года с Марией и моей двоюродной сестрой Лидией Лисовской зверски расправились их вчерашние соратники, члены нашей семьи поняли: то же самое могут сделать и с нами. Ведь никто, например, не знает, что в тот момент, когда моя дорогая сестричка Марийка работала на три разведки (1941-1944 г.), я тоже находился в Ривне. Работал на пакетной фабрике предприятия “Пакетаукцион”, а рядом со мной работали бойцы-разведчики партизанского отряда «Победители», которые во главе с Николаем Кузнецовим совершили покушение на заместителя гаулейтера Украины, руководителя этого предприятия Курта Кнута... Что моя двоюродная сестра Валентина, собравшаяся на похороны Марии Микоты и Лидии Лисовской, ночью была предупреждена неизвестными лицами о том, что в случае ее присутствия во время погребения с ней совершат то же самое...

А родные сестры, Зоя и Анна, которые разоблачили преступников, которые под видом воинов УПА грабили местное население, чтобы спасти себе жизнь, вынуждены были бежать на постоянное местожительство в Бердянск. Лично я, во избежание преследования и многочисленных допросов в соответствующих органах, попросился добровольцем в действующую армию. Воевал с немцами, китайцами, японцами, служил шесть с половиной лет, вплоть до 1951 г. Возвратился домой, награжденный боевыми орденами и медалями.

Нашей семье, к сожалению, было не до интервью. Да и читая книги знаменитых партизанских командиров, я находил в них очень мало правды. Например, зачем все разведданные, которые добыла Мария Микота, а именно: подготовка к покушению и Сталина, Рузвельта и Черчилля в Тегеране, производство и применение немцами сверхсекретного оружия - ракет «Фау 1», о подготовке покушения на немецких генералов фон Зейдлица и фон Даниельса, которые перешли на сторону советских войск с целью отстранения Гитлера от власти, о подготовке операции войск СС против местного населения, изобличение спецагентов разведок разных стран и многое другое - было поставлено в заслугу разведчику-диверсанту Николаю Кузнецову? Ведь звание Героя Советского Союза он бы получил и за свои террористические акты. Или зачем приписывать гибель сестер воинам УПА или неизвестным бандитам и засекречивать дело, которое находится в Москве до 2025 года? Почему из дома отца были вынесены все личные вещи Марии? Вынесли даже наградное письмо на орден Отечественной войны II степени и мои награды. Сегодня на память о дорогой сестре у меня чудом остался лишь старый утюг на углях, которым она любила гладить свои платья, и одно фото. А кому мешало название улицы в Костополе, носившей ее имя? Скорее всего, детям сексот и перебежчиков, которые в начале 90-ых перекрасились в желто-голубые цвета.

Современные журналисты и историки тоже делают много ошибок. Например, довольно известные московские, да и ривненские авторы пишут, что жила наша семья в костопольском селе, хотя на самом деле мы всю жизнь прожили на улице Кривой. Или что наш отец, Макар Микота, был железнодорожником. Некоторое время он работал на железной дороге, но большую часть жизни - на бойне. Был и рабочим, и заведующим. На государственной бойне, которая принадлежала магистрату при поляках, во время оккупации при немцах, после освобождения Украины – при советской власти. Прожил длинную жизнь, умер в 92 года.

Пишут о нашем нищем детстве. Было оно трудным, но не было нищим, таким, как и у остальных людей в те трудные времена. К сожалению, наша мама Розалия умерла при родах, и отец остался с пятью детьми на руках. Старшему брату Владимиру тогда было восемь лет, мне - три, сестре Анне – двенадцать, Марии - пять, Зое – один год. За нами, пока отец был на работе, присматривала двоюродная сестра Бронислава, ей помогала Анна. Конечно, не каждый мужчина выдержал бы такое. Но отец был мужественным и смог поставить нас на ноги. Все дети были накормлены и одеты, ходили в школу, которая была расположена близ церкви.

Я с семилетнего возраста пас коров у людей, за это получал деньги. Когда подрос, работал баночником на стеклозаводе (выдувал банки), со временем, с 1939 по 1941 года - в МТС. У нас во дворе по вечерам всегда очень любила собираться молодежь с Кривой, Полевой, Железнодорожной и других улиц. Пели песни, общались. Помню, как любила такие вечерницы Мария. Она всегда очень тщательно готовилась к таким встречам, старалась по возможности лучше одеться и всегда хорошо виглядеть. Многие ребята ухаживали к ней, что в дальнейшем, в период фашистской оккупации, едва не сыграло с ней злую судьбу. Местные полицаи за горделивый характер и отказ в союзничестве с ними занесли ее в списки тех, кого отправляли на работу в Германию. Спасла сестра Лида.

- А как знаменитая Лидия Лисовская познакомилась с отцом всемирно известного политика Владимира Жириновского Вольфом Эйдельштейном?

- Мой отец Макар Микота поставлял кровь животных из бойни на фанерную фабрику Ицхака Эйдельштейна. Из нее там изготовляли клей для фанеры. Макар и Ицхак были в довольно дружеских отношениях. В те времена людей не делили на евреев, украинцев, поляков и россиян. В нашем интернациональном городке все жилы очень дружно. Возможно, родители их и познакомили, я тогда еще был очень мал. Но из рассказов знаю: Лида и Вольф познакомились на костопольском стадионе во время спортивных соревнований. До войны, при поляках, это было любимое место отдыха местных жителей.

К сожалению, пришлось нам вместе с отцом стать свидетелями расстрела еврейской общины города в августе 1941 года. Эти массовые расстрелы фашисты провели за стадионом и рядом с бойней, где работал отец. Тяжело подобрать слова, чтобы описать те ужасные события. На всю жизнь я запомнил страшное зрелище: мы, украинские подростки, спрятались за забором бойни, рядом были выкопаны огромные рвы, куда подгоняли на расстрел евреев. Одна из знакомых девушек, находившаяся среди обреченных, красивая, юная, с очень длинными черными волосами, в отчаянии упала в ноги фашисту и начала своими косами чистить ему сапоги. Немец оттолкнул ее, а она продолжала тереть. В конце концов он не выдержал и оттолкнул ее ногой от ямы в другую сторону. Пока происходил расстрел, девушке удалось спрятаться за деревьями и убежать. Только ей одной удалось спастись из нескольких тысяч людей.

Кстати, Лида Лисовская тоже спасла еврейское грудной ребенка, дочурку своей знакомой их Ривне, за что ее тогда могли казнить в любую минуту. Четыре года девочка жила вместе с ней на улице Легионеров, 15, осталась жива. Сегодня она проживает в Ривне, имеет семью, но, к сожалению, мы почти не общаемся.

Александр НАМОЗОВ,
историк - исследователь, писатель,
«Ривне Экспресс».